перевод слова с английского на русский язык

Рейтинг: 4.1/5.0 (1408 проголосовавших)

Категория: Windows


Перевод language, перевод с английского на русский язык слова language

Перевод слова language


8 languish.-->Большой англо-русский толковый словарь-->languishLANGUISH "ВЯНУТЬ"LANGUISH "ЧАХНУТЬ"LANGUISH "СЛАБЕТЬ"LANGUISH "ТОМНОСТЬ"-->Mueller English-Russian Dictionary (24th Edition)-->languish[?l???w??] 1. _n. томный вид, томность 2. _v. 1> слабеть; чахнуть; вянуть 2>

8 languor.-->Большой англо-русский толковый словарь-->languorLANGUOR "АПАТИЧНОСТЬ"LANGUOR "ВЯЛОСТЬ"LANGUOR "ДВИЖЕНИЯ"LANGUOR "ТОМЛЕНИЕ"LANGUOR "ЗАСТОЙ"LANGUOR "СЛАБОСТЬ"LANGUOR "ТОМНОСТЬ"LANGUOR "УСТАЛОСТЬ"-->Mueller English-Russian Dictionary (24th Edition)-->languor[?l????] _n. 1>

7 lanky.-->Большой англо-русский толковый словарь-->lankyLANKY "ДЛИННЫЙ"LANKY "ДОЛГОВЯЗЫЙ"-->Mueller English-Russian Dictionary (24th Edition)-->lanky[?l??k?] _a. долговязый _Syn: angular, gangling, rangy, raw-boned, spindly _Ant: fat, husky-->Общий Англо-русский Словарь Синягина-->lankylanky

4 lanolin.-->Mueller English-Russian Dictionary (24th Edition)-->lanolin[?l?n?uli:n] _n. ланолин-->English-Russian full dictionary-->lanolin[?l?n?uli:n] сущ. ланолин (животный воск)n ланолинlanolin ланолин-->Англо-русский словарь Сократ-->lanolinlanolin ланолин ланолиновый-->English-Russian short

Перевод Слова С Английского На Русский Язык:

  • скачать
  • скачать
  • Другие статьи, обзоры программ, новости

    Перевод с английского языка на русский язык

    / Перевод с английского языка на русский язык

    "four acres of British sovereign territory that you can move anywhere in the world" in order "to project power". British sovereign territory they may be, but the carriers will be equipped with American Chinook helicopters and Joint Strike Fighters, also made in the U.S. of A.

    Congress is controlled by the Democrats, George Bush's Iraq policy is disowned even by members of his own party, and he will be gone from power in 18 months. There are voices telling the Prime Minister that he should keep his distance from this toxic President while crossing his fingers that Americans elect a Democrat in 2008. Mr. Brown is certainly taking an immense interest in the race for the White House. In private, he can rattle off detailed assessments of the strengths and weaknesses of each contender. I am sure he would love to have a Democrat in the Oval Office. But Mr. Brown has told friends that it's a complete misreading of his position to think that he can keep an arm's length relationship with Washington.

    Britain's relations with Russia arc in deep freeze over the Litvinenko murder. Gordon Brown is still at the getting-to-know-you stage with Nicolas Sarkozy and Angela Merkel. Like it or loathe it, for the next 18 months Brown will have to deal with Bush. Even a lame-duck President has enormous power to do good and had in the world.

    To coin an old phrase once beloved by his predecessor, Gordon Brown is looking for a Third Way which is neither shoulder-to- shoulder nor cold shoulder. He just has to pray that George Bush doesn't greet him with, "Yo, Brown!"

    The expression "diplomatic language" is used to denote three different things. In its first sense it signifies the actual language (whether it be Latin, French, or English) which is employed by diplomatists in their converse or correspondence with each other. In its second sense it means those technical phrases which, in the course of centuries, have become part of ordinary diplomatic vocabulary. And in its third, and most common, sense it is used to describe that guarded understatement which enables diplomatists and ministers to say sharp things to each other without becoming provocative or impolite.

    "Diplomacy", as it was once said, "is the application of intelligence and tact to the conduct of official relations between the governments of independent states." The need of intelligence is selfevident, but the equally vital need of tact is often disregarded. It is this latter need which has led diplomatists to adopt a paper currency of conventionalized phrases in place of the hard coins of ordinary human converse. These phrases, affable though they may appear, possess a known currency value.

    Thus, if a statesman or a diplomatist informs another government that his own government "cannot remain indifferent to" some international controversy, he is clearly understood to imply that the controversy is one in which his government will certainly intervene. If in his communication or speech he uses some such phrases as "His Majesty's Government view with concern" or "view with grave concern" then it is evident to all that the matter is one in which the British Government intend to adopt a strong line. By cautious gradations such as these a statesman is enabled, without using threatening language, to convey a serious warning to a foreign government. If these warnings pass unheeded he can raise his voice while still remaining courteous and conciliatory. If he says, "In such an event His Majesty's Government would feel bound carefully to reconsider their position," he is implying that friendship is about to turn into hostility.

    Gerald Durrell books were a part of popular British culture throughout the Sixties — huge bestsellers that financed collecting trips and enabled Durrell to realize his ambition of setting up his own zoo. His productivity is dizzying — 37 books in all. And yet no author more nicely fits the Johnsonian adage: he wrote for money, found the process a fearful grind and probably would never have bothered had it not been the providential means to an end.

    "He was a vivid writer; at his best, quirky, exuberant and with a gift for the sparky phrase — a black-and-yellow striped snake "like an animated school tie", the Great Barrier Reef as "an enormous biological firework display". There is something reassuring about a person who discovers his bent at an early age and never deviates.

    The breeding of endangered species was Durrell's ambition from a very early age. The Jersey Zoo that he founded in 1959 lurched

    from one financial crisis to another in the initial years. It emerged flourishing and secure in the Eighties, alongside the Jersey Wildlife Preservation Trust, thanks to generous patronage and, above all, to Durrell's own efforts. Although he was initially coldshouldered by the zoo establishment, his ideas and beliefs became orthodoxy and he himself a leading figure in the zoo and conservation worlds.

    He cannot have been easy to work with. But his charismatic charm and vigour shine out, along with a kind of innocence. His friend David Hughes observed him at first hand — "a simple man of unshakeable conviction".

    In his intensity of outrage about species extinction Durrell was ahead of his time. The partnership between television and such persuasive advocates as Durrell, Desmond Morris, David Attenborough and others has meant an entire revolution in the past 40 years in the way that animals are perceived. Their presentation in zoos has changed radically — from spectacles to be gawped at, to sources of information and objects of respect. Durrell was a conservation pioneer, although the debate about methods of conserving endangered species continues.

    He has to be admired for his obduracy in the face of setbacks, let alone for the physical defiance that saw off potentially fatal snakebites and an array of tropical ailments. His biographer sees him as "a latter-day St Francis", while admitting to certain deficiencies in saintliness.

    Интернациональная и псевдоинтернациональная лексика и способы ее перевода

    Интернациональные слова — это лексические единицы, функционирующие в нескольких (не менее чем в трех) мировых языках, близкие по звучанию, написанию и значению. Как правило, интернациональные слова являются следствием языкового и культурного контакта и выражают общие для многих стран понятия из областей науки, техники, бизнеса, политики, искусства, средств коммуникации и т. п. например, designer — дизай-

    нер, computer — компьютер, test — тест и др.

    Традиционно источниками интернациональной лексики считались греческий и латинский языки, что объясняется огромным влиянием античной культуры на развитие мировой культуры. Причем из греческого и латинского языков заимствовались как лексические единицы целиком, так и отдельные морфемы ( лог- 'логопед', аква- 'аквариум', ультра- 'ультразвук', экстра- 'экстраординарный' и др.).

    В настоящее время можно говорить о наличии еще одного пласта интернациональной лексики английского происхождения, что объясняется, в первую очередь, ведущей ролью и глобальным статусом английского языка в современном мире. Так, на-

    пример, в словаре "Dictionary of European Anglicisms" (под ред.

    М. Gorlach) зафиксировано функционирование лексических единиц английского происхождения в 16 европейских языках.

    Сферы действия интернациональных слов английского происхождения самые разнообразные: политика, экономика, наука, техника, спорт и др. Однако частотность употребления интернациональных слов в разных типах текстов и ситуаций разная. Интернациональные слова относительно редко встречаются в художественных текстах и официально-деловых документах. Основными сферами их функционирования являются язык средств массовой информации и научно-технические тексты. Печатные издания, теле- и радиопрограммы, Интернет являются не только областью употребления интернациональной лексики, но и ее

    проводником во все остальные сферы. Лексические единицы

    парламент, мэр, спикер, импичмент, киллер, консалтинг, пиар,

    унисекс и многие другие появились в русском языке благодаря средствам массовой информации. Интернациональная лексика научно-технической сферы включает как терминологические (affixation — аффиксация, illocution — иллокуция, cognition — когни-

    ция), так и нетерминологические (analyze — анализировать, criticize — критиковать) лексические единицы.

    Интернациональные слова могут как помогать, так и мешать переводчику. Лексические единицы оказывают помощь при переводе, когда они схожи не только по звучанию и/или написанию, по и полностью совпадают по значению: detective — детек-

    тив, display — дисплей, classical music — классическая музыка, proton — протон, reactor — реактор и др. В таких случаях для говорящих на иностранном языке, и в том числе для переводчиков, интернациональные слова служат опорами для построения смысла текста оригинала и помогают оформить мысль на языке перевода.

    Однако интернациональные слова, полностью совпадающие по значению, встречаются достаточно редко. Придя в новый язык, слова могут обрести новое лексическое или стилистическое значение.

    Трудными для перевода являются случаи, когда объемы значений интернациональных слов в языке-оригинале и языке перевода не совпадают, или когда в процессе заимствования слово претерпевает коренное переосмысление. Такие слова называют псевдоинтернациональными. Во французском языке они получили название faux amis du traducteur (interpreter's false friends — «ложные друзья» переводчика). В отличие от интернациональных слов псевдоинтернациональная лексика может вводить переводчика в заблуждение и провоцировать различного рода оплошности и ошибки.

    Возможны различные случаи расхождения значений псевдоинтернациональных слов.

    1. У ряда слов в английском и русском языках может быть чисто формальное сходство: слова не имеют ни одного общего пересекающегося значения. При этом контекст никак не «сигнализирует» переводчику что подобранный им вариант перевода является неверным. На помощь контекста не приходится рассчитывать, особенно в тех случаях, когда лексические единицы в двух языках принадлежат к одному кругу понятий. К примеру,

    английское слово compositor и русское композитор обозначают наименование лица, но первое имеет значение 'наборщик', а второе — 'создатель музыкальных произведений'. Английское слово velvet и русское вельвет являются названиями тканей, но первое

    — это 'бархат', вельвет по-английски — corduroy. Английское complexion и русское комплекция используются при описании внешнего вида человека, но первое — это 'цвет лица', а второе — 'телосложение'.

    2. Русское слово совпадает с английским, но только в одном из его значений, для передачи других значений английского слова необходимо подбирать различные русские эквиваленты.

    Так, record — это не только 'рекорд', но и 'протокол', 'запись', 'регистрация', 'пластинка'; popular — не только 'популярный', но и 'народный', 'доступный', 'распространенный'; minister — не только 'министр', но и 'священник'; faculty — не только 'подразделение университета', 'факультет', но и 'профессорскопреподавательский состав'. Когда в рекламных буклетах косме-

    тической продукции пишут dramatically different moisturizing lotion, речь, конечно же, идет не о драматическом, а совершенно новом, отличном от других увлажняющем косметическом средстве.

    В этой группе «ложных друзей» переводчика достаточно часто встречаются английские слова, у которых сходное значение с русским словом не является основным лексико-семантическим вариантом, оно находится на периферии семантической структуры английского слова. Так, authority — это в первую очередь 'власть', 'полномочие', 'влияние', 'значение' и гораздо реже — 'авторитет'; partisan — это 'сторонник, приверженец, фанатик' и значительно реже — 'партизан'; routine —это 'режим, порядок, распорядок, шаблон, обычный ход событий' и только иногда — 'рутина'. Таким образом, при переводе необходимо обращать внимание и на частотность употребления того или иного значения английского слова, нередко это может помочь выбрать правильный вариант в переводе.

    Иногда у русского слова имеются значения, отсутствующие у его английского соответствия. Так, английское auditorium — это 'помещение', а русское аудитория имеет два значения: 1) 'аудитория для проведения лекций' и 2) 'люди, слушающие доклад, лекцию'. Русское слово культурный имеет два значения: 1) 'относящийся к культуре' и 2) 'просвещенный, умеющий себя

    вести' и переводится на английский язык в зависимости от значения соответственно как cultural или cultured.

    3. Особое внимание следует уделять стилистическим различиям при переводе псевдоинтернациональной лексики.

    Так, например, ряд значений интернационального слова в языке-источнике может носить нейтральный, нормированный характер, а в языке перевода данное слово может принадлежать к книжному или, наоборот, разговорному стилю.

    При переводе с английского языка на русский трудность возникает прежде всего в тех случаях, когда у интернациональных слов есть исконно русские синонимы: injection — инъекция

    (укол), hotel — отель (гостиница), image — имидж (образ), consensus — консенсус (согласие), strategy — стратегия (методика) и

    Как видно из приведенных примеров, интернациональное слово носит более «ученый», книжный характер, а выбор между двумя синонимами будет зависеть от типа текста и его адресата 3 .

    Английские слова и их сходные по форме русские эквиваленты, имеющие одно и то же денотативное значение, могут иметь различные коннотации.

    Например, английское слово ambition является нейтральным, тогда как русское амбиция 'обостренное самолюбие', а также 'спесивость, чванство' содержит негативную оценку Английское career, равно как и русское карьера, является стилистически нейтральным, а вот производные от русского карьера — 'карьерист', 'карьеризм' подчеркивают неодобрительное отношение говорящего.

    Семантическая структура английского слова discrimination представлена как нейтральными значениями 'различение', 'выделение', 'дифференциация', 'разграничение', 'установление различий', так и значениями с отрицательной коннотацией: 'дискриминация', 'умаление в правах', 'принижение роли', 'неодинаковое отношение'.

    They cooked without skill and ate without discrimination.

    Они готовили как придется и ели все подряд .

    В русском языке слово дискриминация 'ограничение в правах', 'лишение равноправия' имеет только негативную коннотацию и употребляется в таких словосочетаниях, как расовая дискрими-

    3 Галь, Н. Я. Слово живое и мертвое. — 4-е изд. доп. — М. Кни-

    нация, дискриминация по половому признаку, дискриминация по возрасту и др.

    4. Мало систематизированным и недостаточно изученным остается еще один вид «ложных друзей» переводчика, где причиной ошибки служит не слово, а целое высказывание. Порой смысловая структура высказывания кажется вполне очевидной, но высказывание имеет совсем иное содержание. Примером может служить следующее предложение: It's a long lane that has no turning. На русский язык оно, казалось бы, легко переводится дословно: Это длинная дорога, которая нигде не сворачивает. На самом деле в предложении выражена совсем другая мысль: До-

    рога, которая нигде не сворачивает, была бы такой длинной, что на самом деле она и существовать не может. Попросту говоря, всякая дорога когда-нибудь да свернет 4 .

    Для того чтобы избежать ошибок при переводе интернациональной и псевдоинтернациональной лексики с английского языка на русский, рекомендуется следовать схеме:

    1) внимательно изучите семантическую структуру, значения и примеры употребления английского слова в английском словаре;

    2) изучите возможные варианты перевода данного слова, представленные в англо-русском словаре (например, «Новый большой англо-русский словарь» в 3 томах Ю.Д. Апресяна и Э.М. Медниковой);

    3) внимательно изучите контекст, в котором употребляется

    4) проанализируйте значения выбранного вами варианта перевода, представленные в русском словаре (например, «Толковый словарь русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой);

    5) посмотрите в русско-английском словаре, какие существуют способы перевода выбранного вами эквивалента с русского на английский (можно использовать, например, «Большой рус- ско-английский словарь» под редакцией Д. И. Ермоловича).

    4 Комиссаров, В. Н. «Ложные друзья» переводчика в структуре английского высказывания // Мосты. — 2005. — № 2 (5). — С. 14—18.

    1. Внимательно изучите приведенный список слов, которые имеют сходное звучание и написание в русском и английском языках, но не совпадают по значению.

    Способы перевода сложных слов с английского языка на русский в текстах современных средств массовой информации

    Способы перевода сложных слов с английского языка на русский в текстах современных средств массовой информации

    Размещено на http://www.allbest.ru/

    Министерство образования и науки Российской Федерации

    Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

    высшего профессионального образования

    Кафедра теории и практики перевода

    Выпускная квалификационная работа

    Способы перевода сложных слов с английского языка на русский в текстах современных средств массовой информации

    Выполнила: Баранова Таисия Александровна

    Студент 5 курса группы ППВ-с-о-101

    профиля подготовки «Перевод и переводоведение»

    очной формы обучения

    Борисов Аркадий Александрович

    кандидат филологических наук, доцент кафедры теории и практики перевода

    Нормоконтролер: Серебрякова Светлана Васильевна

    доктор филологических наук, профессор

    В английском языке одним из самых продуктивных, фактически не имеющим границ способом словообразования является словосложение, композитообразование. Именно поэтому новые слова в английском языке в подавляющем большинстве создаются за счет образования композитов (Вашунин, 1990: 6). Исследования свидетельствуют об исключительности значения словосложения в системе словообразования английского языка. Изучению сложных слов посвящены работы многих отечественных и зарубежных языковедов (В.С. Вашунина (1974, 1982), М.Д. Степановой, В. Фляйшера (1984), В. Хенцена (1965) и др. Ими были исследованы структурные, морфологические, семантические особенности образования сложных слов, их функционирование в различных стилях.

    Следует отметить различия в терминологическом аппарате, применяемом отечественными лингвистами. Для обозначения сложного слова исследователи германских языков используют термин композит, в теории русского языка более употребителен термин сложное слово. В качестве рабочего термина мы принимаем термин «композит» с широким значением. Согласно определению А.Г. Садыковой, «композит структурно-сложная полифункциональная единица прямой или косвенной номинации, разновидность деривата, образованная по стандартной модели или путем номинации синтаксического словосочетания» (Садыкова, 2002: 17). Значительная продуктивность сложных слов в английском языке вообще и в газетно-публицистическом тексте в частности требует их всестороннего и фундаментального описания с различных точек зрения. Поэтому актуальность исследуемой проблемы обуславливается необходимостью изучения номинационных возможностей композитов и словосочетаний как в лингвистическом, так и в транслатологическом плане.

    Объектом нашего исследования являются композиты английского языка и способы пополнения словарного состава по данной деривационной модели.

    Предметом исследования является специфика перевода композитов с английского языка на русский в современных медийных текстах.

    Целью работы является выявление особенностей перевода английских композитов в текстах современного медиадискурса на русский язык. Поставленная цель требует решения следующих задач:

    изучить теоретические исследования композитов в работах отечественных и зарубежных лингвистов и переводоведов;

    выявить лингвостилистические особенности современного медийного текста;

    определить понятие «композит»;

    выявить структурно-семантические особенности сложных слов в английском языке;

    выявить характер отношений между компонентами как сложного слова, так и словосочетания;

    выявить способы перевода английских композитов на русский язык.

    Материалом исследования послужили английские тексты массмедийного дискурса, интервью и аналитические статьи из англоязычных газет «The New York Times», «The Washington Post» общим объемом 63000 знаков, количество исследуемых контекстов составило 180 контекстов.

    Для решения поставленных задач применялись различные методы научного исследования. Среди них особое внимание уделяется методу сплошной выборки для выделения исследуемого материала; методу семного анализа, используемого для выявления семантической структуры сложных слов и словосочетаний; методу описательно-классификационному для характеристики композитов и словосочетаний в общетеоретическом плане; контекстуальному и дефиниционному методу, методу трансформационного анализа, фиксирующему особенности переводческих трансформаций. Каждый из них привлекается, прежде всего, в рамках синхронного исследования.

    Теоретической базой нашей дипломной работы послужили работы по теории текста: Г. Я. Солганика (2002), Н. С. Бабенко (1999), И. Р. Гальперина (1981), А. А. Залевской (2001), З. Я. Тураевой (1986), Т. М. Николаевой (1978), Н. С. Валгиной (2003), В. А. Лукина (1999);

    по жанровым особенностям медийных текстов: Е.В. Какориной (1992), М.М. Назарова (1999), Р. Павилёнис (1983), А.Д. Урсул (1970, 2001), А.П. Чудинова (2006), Т.Г. Добросклонской (2005), В.Г. Костомарова (1971);

    труды отечественных и зарубежных лингвистов, посвящённые проблемам изучения композитов: В.С. Вашунина 1974, 1982), И.П. Ивановой (1975), О.Д. Мешкова (1985), Е.С. Кубряковой (1972), Н.В. Нагамовой (2004, 2006), Е.А. Земской (1992), В. Фляйшера (1984);

    а также труды таких теоретиков перевода, как В.Н. Комиссаров (2002), Н.К. Гарбовский (2004), Л.С. Бархударов (1975), Л.К. Латышев (2003), Я.И. Рецкер (1974), С.В. Тюленев (2004).

    Теоретическая значимость исследования заключается в том, что материал дипломной работы может послужить для дальнейших исследований в данной области лингвистики и переводоведения, для написания курсовых и дипломных работ.

    Практическая ценность обусловлена возможностью включения его результатов в лекционные курсы и спецкурсы по общему и сопостовительному языкознанию, лингвистике, лексикологии, стилистике, теории и практике перевода, но, прежде всего, в коммуникативно ориентированные языковые курсы, которые нацелены на формирование умений и навыков, позволяющих реализовывать и корректировать коммуникацию представителей разных исходных культур.

    Структура работы отражает логику рассмотрения материала. Она состоит из введения, двух глав, заключения, библиографического списка и авторского перевода.

    1. Теоретические исследования композитов в лингвистической традиции

    1.1 Лингвостилистические особенности медийного дискурса

    Одной из основных задач медиалингвистики является определение стилевого статуса языка массовой коммуникации, описание его с точки зрения функционально-стилевых особенностей. Особый интерес представляют вопросы о том, обладает ли язык массовой коммуникации свойствами и признаками, необходимыми для выделения его в отдельный функциональный стиль, а также, каковы принципы внутренней функционально-стилевой дифференциации языка массовой информации.

    Вопросы эти в высшей степени сложные. Во-первых, в силу сложности и стилевой разнородности самого предмета - языка массовой коммуникации, во-вторых, из-за отсутствия единого мнения по поводу функционально-стилистической дифференциации языка вообще. На сложность массовой информации как предмета исследования указывает, в частности, Ю. В. Рождественский в книге «Теория риторики»: «Трудность исследования массовой информации не только в том, что нет традиции специального исследования массовой информации, но и в особой сложности предмета, т.е. самой массовой информации. Сложность массовой информации вызвана, во-первых, тем, что массовая информация как текст создается коллективно и коллегиально, во-вторых, тем, что массовая информация охватывает, обнимает своим содержанием все прочие виды и разновидности устного и письменного слова. Поэтому характерные особенности устного слова, литературы и письменности включены в массовую информацию. Таким образом, «массовая информация - комплексный по способу создания и всеобъемлющий по устно-письменным источникам текст» (Рождественский, 2006: 512).

    Действительно, вопрос о функционально-стилистической дифференциации языка до настоящего времени не решен сколько-нибудь однозначно. Существуют различные концепции классификации функциональных стилей и подстилей, регистров и подрегистров, авторы которых исходят из разных критериев и пользуются неодинаковым терминологически аппаратом для описания одних и тех же по сути языковых явлений. Такая ситуация, однако, вполне закономерна и объясняется тем, что функциональная стилистика - это одна из самых динамичных областей языкознания, призванная отражать развитие языковых процессов, движение и взаимодействие языковых стилей в различных сферах речеупотребления. Поэтому очевидно, что различия в концепциях функционально-стилевой дифференциации во многом определяются теми целями, которые преследуют авторы, определенным образом группируя объективные факты языковой действительности. «Само выделение различных стилей может быть проведено на основе различных критериев», - пишет известный исследователь Д.Н. Шмелев, - «нет оснований думать, что, принимая тот или иной критерий, мы уже в силу этого вступаем в противоречие со всеми иными концепциями стилей, с другими принципами группировки функциональных разновидностей языка. По-видимому, лишь по-разному осветить различные аспекты этой объективно многоаспектной проблемы, мы сможем правильно оценить удельный вес различных критериев» (Шмелев, 1977: 16) .

    Базовые критерии для определения стилевого статуса языка массовой информации изначально содержатся уже в традиционном определении стиля, функционального стиля и его признаков. «Стиль - это разновидность языка, закрепленная в данном обществе традицией за одной из наиболее общих сфер социальной жизни и частично отличающаяся от других разновидностей того же языка по всем основным параметрам - лексикой, фонетикой, грамматикой. Функциональный стиль - разновидность литературного языка, в которой язык выступает в той или иной социально-значимой сфере общественно-речевой практики, особенности которой обусловлены особенностями общения в данной сфере. Стиль всегда характеризуется принципом отбора и комбинации наличных языковых средств. Для каждого функционального стиля существует регулярная воспроизводимость, предсказуемость употребления определенных языковых явлений» (Лингвистический энциклопедический словарь, 1990)

    Что касается таких признаков функционального стиля, как регулярная воспроизводимость и предсказуемость употребления определенных языковых средств, то нельзя не заметить, что в сфере массовой коммуникации при бесконечно множащемся разнообразии текстового потока наблюдается тематически структурированное, очевидно различимое единообразие, которое как бы упорядочивает весь этот огромный ежедневно обновляемый текстовой массив. Медиа тексты собираются из заданного лексико-синтаксического материала, «расфасовываются» в те же готовые устойчивые формы (медиа форматы), превращаясь в тематически связанные, лингвистически предсказуемые произведения речи. Содержание текстов массовой информации меняется ежедневно, но очень медленно, почти незаметно, меняется их форма. Читатель, зритель, слушатель знает заранее, с помощью каких языковых средств ему сообщат о предстоящих выборах, встрече на высшем уровне или этнических конфликтах завтра.

    Таким образом, с одной стороны, язык средств массовой информации обладает определенным единством, целостностью, что обусловлено особенностями речеупотребления в сфере массовой коммуникации, заданностью форм, устойчивой тематической структурой, а с другой - язык СМИ характеризуется достаточной степенью функционально-стилевой разнородности, что отражает универсальность тематики, открытость и подвижность текста массовой информации в смысле его взаимодействия со всеми прочими сферами речеупотребления. «При всей последовательности и даже прямолинейности воплощения единой конструктивной идеи, он (язык массовой информации) отличается подчеркнутой материальной неоднородностью, заданной гетерогенностью. Если угодно, его природным стилевым признаком выступает стилистическая антигомогенность» (Шмелев, 1997: 67). Именно эта двойственность: конструктивное единство и функционально-стилистическое разнообразие и составляют важнейшую особенность языка массовой информации вообще, которая позволяет определить его как особый вид функционально-стилевых единств.

    Такая точка зрения выражена, в частности, в работе В. Г. Костомарова «Русский язык на газетной полосе», в которой он предлагает выделить наряду с книжными и разговорными стилями особый уровень функционально-стилевой дифференциации - тип массово-коммуникативных стилей. «Язык массовой коммуникации, по-видимому, следует терминировать как оформляющийся новый тип функционально-стилевых единств, в которых идет процесс опробования возможных путей реализации общего конструктивного принципа, более активный и менее структурно и традиционно обоснованный, чем в сложившихся исторических стилях, и широко вовлекающий в сферу своего влияния внеязыковые технические возможности. В современном русском языке тогда следует выделить наряду с типом книжных и типом разговорных стилей, особый уровень функционально-стилевой дифференциации - тип массово-коммуникативных стилей. Наглядным их отличием от разговорных и книжных стилей можно считать, прежде всего, принципиально новое отношение к устной и письменной формам существования языка» (Костомаров, 1971: 68).

    Вопрос об определении стилевого статуса языка массовой коммуникации имеет две стороны: 1) язык массовой коммуникации как самостоятельное стилеобразование в системе прочих, уже сложившихся функциональных стилей; 2) критерии внутренней функционально-стилевой дифференциации языка масс медиа.

    Все более склоняясь к тому, что язык массовой коммуникации следует рассматривать как самостоятельное стилистическое явление, исследователи вместе с тем отмечают недостаточную разработанность проблем, связанных с его внутренней функционально-стилевой дифференциацией. (Кривенко, 1993: 13). Это объясняется, прежде всего, тем, что язык массовой информации стилистически неоднороден, синкретичен в плане использования устной и письменной форм речи, характеризуется взаимопроникновением стилей и их разновидностей, размытостью стилевых границ. До сих пор нет достаточно полного системного описания языка массовой информации с точки зрения его внутренней функционально-стилевой дифференциации, хотя в последние годы в этом направлении сделано многое, особенно в области изучения языка газеты. Газетные тексты и их функционально-стилистические особенности подробно рассматриваются в работах В. Г. Костомарова (1971), А. Н. Васильевой (1982), И. П. Лысаковой (1989), О. А. Лаптевой (2000), Г. Я. Солганика (1981). Особое место занимают исследования российских ученых в области языка англо-американской прессы, например, работы И. С. Стамм (1988,1989,1982), А. Б. Наера (1981).

    Такое повышенное внимание именно к языку газеты вполне закономерно: во-первых, газета является старейшим средством массовой информации, в котором складывались и формировались основные стилистические приемы и средства, характерные для языка массовой коммуникации в целом, во-вторых, газетные тексты представляют собой наиболее доступный и удобный с точки зрения лингвистического описания материал, т.к. не требуют предварительной записи и последующей расшифровки, как, например, радио и видеоматериалы. Кроме того, если сравнить корпус газетных текстов в целом с совокупным текстовым массивом всех остальных СМИ, то станет очевидно, что здесь газета заметно превосходит все прочие СМИ. Таким образом, «в общем комплексе средств массовой информации, куда наряду с газетой входят и журнальная пресса, и радио, телевидение, кино и другие новые формы общения с массовой аудиторией, - газете принадлежит особенно важная роль. Это связано и с самой широкой повседневной доступностью газеты, и с огромным диапазоном многопрофильного выбора информации, и с синхронной многоплановостью содержания каждого номера, и с информационной оперативностью газеты, и с фиксированностью ее материала в удобной для пользователя форме» (Васильева, 1982: 7).

    Все это позволило ученым рассматривать язык газеты, в особенности газетные тексты информационной направленности, в качестве базового компонента языка средств массовой информации вообще. Словосочетание «newspaper language» довольно часто встречается в англоязычных лингвистических исследованиях, существует целый ряд работ зарубежных авторов специально посвященных изучению языка газеты.

    В российской лингвистической традиции словосочетание «язык газеты» употребляется наряду с такими устоявшимися терминами, как, например, «язык делового общения» или «язык художественной литературы», обозначая при этом не только совокупность текстов, функционирующих в данной сфере человеческого общения, но и указывая на определенные лексико-стилистические особенности данного текстового корпуса. При этом термин «язык газеты» часто соседствует с термином «газетно-публицистический стиль», который широко употребляется при рассмотрении газетных текстов с точки зрения общей системы функционально-стилистической дифференциации речи. Определяя газетно-публицистический стиль как стиль газетных и журнальных статей, а также публичных выступлений, исследователи вместе с тем отмечают, что это явление сложное и многоплановое, т.к. в газете отражены практически все стили современного языка, но отражены специфично, в рамках собственной системы газетно-публицистической речи. «Газетно-публицистический стиль не обладает замкнутостью ни по отношению к другим стилям, ни по соотношению его внутренних разновидностей. Эти разновидности подчас имеют очень мало общего друг с другом, а подчас их трудно отличить друг от друга, но вместе они составляют единственную в своем роде систему, целостный организм, особое сложное качество» (Васильева, 1982: 4).

    В публицистике происходят активные процессы общеязыковой адаптации значительной части ранее узкотерминологической лексики и словосочетаний; определенные речевые элементы разных стилей приобретают частотность, вливаются в общий стилевой поток, частично нейтрализуются в нем и формируют новую стилистическую целостность, главным конструктивным принципом которой является именно сочетание элементов разных стилей. Таким образом, основная трудность системного описания публицистического стиля связана с его собирательной природой, отражающей собирательность объекта и многоплановость проблематики и проявляющейся в многожанровости и многоподстильности. Так, например, в работе А. Н. Васильевой «Газетно-публицистический стиль речи» выделяется 11 таких подстилей: от официально-информативного и информативно-делового до экспрессивно-публицистического и репортажного, каждый из которых рассматривается автором в виде целостной и внутренне незамкнутой системы. Количество выделяемых подстилей не столь важно: их может быть 11, а может быть 5, или 7, или 10, в зависимости от исследователя и того, какую систему параметров применять для измерения данного отрезка текстового пространства.

    Важно то, что публицистический стиль - это своего рода подвижный речевой континуум, который существует как бы между двух основных полюсов: функции сообщения и функции воздействия. Между этими двумя полюсами, соответствующими основным функциям языка расположено огромное количество текстов, которые сочетают в себе данные функции в разной мере, представляя их в большей или меньшей степени, и находясь, соответственно, либо ближе к полюсу сообщения, либо к полюсу воздействия. Именно такой подход, основанный на положениях, разработанных выдающимся российским ученым В. В. Виноградовым, позволяет с достаточной степенью достоверности описать весть диапазон стилистических колебаний, который существует внутри такого сложного и многопланового явления как тексты массовой информации.

    1.2 Определение понятия «композит»

    английский композит медийный лингвостилистический

    Сложное слово, или композит (Ахманова, 1966: 202), - одно из наиболее интересных явлений в системе словообразования. Композиты неоднократно служили объектом специального изучения. Дальнейшее исследование системы композитов представляет особый интерес с разных точек зрения: не секрет, что многие постулаты дериватологии сформулированы с учетом лишь аффиксальных производных, без должного внимания к дериватам, образованным неаффиксальными способами. Сложное слово как результат деривационного объединения нескольких маркированных семантических категорий, в которых познающий субъект осуществляет концептуализацию действительности, исключительно интересно с позиций когнитивистики (Кубрякова, 1977). Наконец, изучение динамики развития системы композитов на фоне развития иных деривационных подсистем помогает понять как некоторые важные особенности развития русского литературного языка, так и специфические черты организации современной речевой деятельности (Земская, 1992).

    Композит чаще всего понимается как дериват, словообразовательная структура которых предполагает несколько - две или более - производящих (мотивирующих) основ. Под такое определение подходят производные слова типа Airport (<Air + Port) и многие другие. Все подобные дериваты - неотъемлемая часть словообразовательной системы языка. В отличие от дериватов, являющихся результатом применения аффиксальных способов словообразования, при образовании композитов участвуют структурно однородные компоненты, каждый из которых или равен корню, или же включает корень наряду с одним или несколькими аффиксами (лес-о-торговля). Именно такие компоненты являются объектами сложения как одного из неаффиксальных (операционных) способов словообразования.

    Однако далеко не все слова, по традиции рассматриваемые в словообразовательных исследованиях как композиты, соответствуют приведенному выше определению. С разветвленной, лексически очень широко представленной деривационной подсистемой композитов - производных слов вполне определенного типа, на взгляд некоторых ученых, не сливается принципиально иная группа сложных слов, которые называются квазикомпозитами (Клобуков, Гудилова, 2001: 13).

    В отличие от «обычных» композитов, основа слова-квазикомпозита включает как минимум одну из корневых морфем, которая обладает следующими признаками: а) она является по своему происхождению заимствованной и обычно включается в общий для современных европейских языков фонд интернациональных морфем; б) такая корневая морфема не употребляется в свободном виде, вне сочетания с другими корнями. Однако в нашей работе мы относим образования подобного типа к композитам и рассматриваем их наравне с обычными сложными словами, а также словами-предложениями и предложениями-именами.

    У композитов достаточно долгая история. Впервые их можно встретить в греческом языке. В классическом греческом и в ещё большей степени в эллинистическом письменном языке композиты были не редки. Майер говорил, что в отличие от подобных слов созданных спонтанно и для удобства у ранних авторов у современных авторов следует говорить о тщательно продуманных единичных образованиях.

    Мы можем проследить как в течении нескольких столетий возрастала доля употребления композитов в широком смысле. Можно предположить, что этот способ словообразования уже в древнеанглийском периоде так сильно укоренился и распространился, что и новый «экстремальный» способ словообразования был полностью воспринят.

    Сегодня такие образования пополняют письменный английский язык. Конечно нужно глубже искать причины, почему распространение композитов было столь широким. Но этот способ позволяет представить предложение или мысль в одном слове. При этом ему свойственно абсолютизировать глагольный момент абстрагируясь от субъективного момента предложения. Образование композитов любого типа гораздо более отвечает особенностям английского языка, в котором больше возможностей для образования новых существительных, чем глаголов. «В общем можно сказать, что указанная возможность образовывать имена намного более многогранна, чем возможность образования глаголов» (Erben, 1953, 319).

    Прежде всего, субстантивно выраженное явление, о котором строится высказывание, может и в другом высказывании выступать субъектом и объектом и сохранять все ранее данные определения, все адвербиальные определения должны сохраняться и привязываться к глаголу. Если, подобные конструкции позволяют нам проследить выражение изменений и состояний, то прекрасно виден недостаток языковых средств в обычном языке, где мы можем выразить подобные отношения лишь глагольно. Конечно же остаётся возможность выражения в придаточных предложениях.

    Композиты не являются словотворчеством в прямом смысле, в них лишь проявляется желание приблизить различные явления к пониманию с помощью уже имеющихся в наличии языковых элементов. Если сравнивать возможности выражения в композитах (сложных словах) и новообразованных словах, то нужно сказать, что первый способ удобнее. Композиты - целенаправленные и содержательные образования, однако они плохо соотносятся с так называемым чувством языка.

    1.3 Структурно-семантические особенности английских композитов

    1.3.1 Семантическая структура композита

    Лексический состав языка подвергается постоянным изменениям: выходит из употребления устаревшая лексика, которая нередко откладывается в пассивном запасе языка, появляются неологизмы, некоторые слова изменяют свое значение. В процессе исторического развития лексики огромную роль играет и словообразование: префиксация, суффиксация, словосложение, изменения в составе слова в целом.

    К.Д. Ушинский в свое время подчеркнул: «В языке своем народ, в продолжение многих тысячелетий и миллионах индивидуумах, сложил свои мысли и свои чувства. Природа страны и история народа, отражаясь в душе человека, выражались в слове. Человек исчезал, но слово, им созданное, оставалось бессмертной и неисчерпаемой сокровищницей народного языка, так что каждое слово языка, каждая его форма, каждое выражение есть результат мысли и чувства человека, через которые отразились в слове природа страны и история народа» (Ушинский, 1989: 16).

    Словообразование - образование слов, называемых производными и сложными, обычно на базе однокоренных слов по существующим в языке образцом и моделям с помощью аффиксации, словосложения, конверсии и других формальных средств. В зависимости от использованных в акте словообразования формальных средств оно делится иногда на словопроизводство (при использовании средств аффиксации, суффиксации и префиксации), словосложение (при участии в акте словообразования по крайней мере двух полнозначных единиц), конверсию (при переходе или транспозиции слов из одной части речи в другую), аббревацию (при наличии сокращения исходных слов) и т. п. Образование новых слов (с помощью формальных средств) нередко именуется также деривацией, производные же и сложные слова как результаты процесса деривации обозначаются тогда под общим термином «дериваты» (ЛЭС, 1990: 467).

    Следовательно, если новое слово возникло путем словообразования, значит оно образовано на основе существовавших ранее в языке слов и основ путем изменения их морфологической структуры. Это значит или изменился корень слова (например, Song от to sing), или к корню присоединился тот или иной словообразовательный аффикс (например, Singer от корня to sing), или два слова или две основы соединились в одну новую основу (Headquarter образовано при помощи соединения Head + Quarter). Наконец, слово, не изменяя своей словообразовательной формы, может перейти в другой грамматический класс и получить новое грамматическое оформление, то есть, в конечном счете, другую морфологическую характеристику (например, downshifter - склоняемое существительное, образованное от инфинитива to shift down, то есть, неспрягаемой формы глагола).

    На протяжении многих лет существует спор среди лингвистов о месте учения о словообразовании. С одной стороны, учение о словообразовании как об одном из путей развития и пополнения словаря, при этом часто воздействующем на другие пути и переплетающемся с ними, может быть отнесено, как уже отмечалось выше, к лексикологии, изучающей словарный состав во всем его объеме. В результате словообразовательных процессов создаются новые лексические единицы - слова, выражающие новые понятия или новые оттенки понятий, а не грамматические формы того же слова. С другой стороны, учение о словообразовании во многом соотносимо с грамматикой и, прежде всего, с морфологией, то есть, с учением о частях речи. Так, например, можно говорить о способах и средствах словообразования, характерных для того или иного грамматического класса слов: словосложении существительных, суффиксации прилагательных, конкретных суффиксах существительных или прилагательных, о префиксах глаголов и т. п. Словообразование служит, таким образом, одним из добавочных признаков той или иной части речи, а иногда и определяет ее грамматические категории и формы (Степанова, 1984: 50).

    Словообразование, а именно словосложение, соприкасается частично и с синтаксисом, поскольку части сложного слова в ряде случаев соединяются между собой по типу синтаксических отношений, и иногда сложные слова по функции соотносимы в какой-то мере со словосочетаниями. Рассматривая связь синтаксиса и словообразования, ученые выделили так называемую синтаксически ориентированную словообразовательную концепцию, которая в первую очередь связана с генеративными языковыми моделями.

    Таким образом, по целеустановке своих процессов словообразование имеет непосредственное отношение к лексике, но в то же время его нельзя оторвать от грамматической системы языка. Кроме того, его законы и процессы обладают рядом специфических черт, отличающих их как от лексических, так и от грамматических законов и процессов (Степанова, 1984: 54). В связи с этим ряд ученых (А.А.Шахматов, Л.В. Щерба, В.В.Виноградов и др.) рассматривали словообразование как особый раздел науки о языке, тесно связанный как с лексикой, так и с грамматикой. На современном этапе развития учения о словообразовании эта точка зрения представляется наиболее соответствующей действительности.

    При сравнении расположения компонентов, порядка их следования друг за другом внутри сложного слова в русском и английском видно, что здесь есть и различия, и сходства. В некоторых словах порядок следования частей отличен, например:

    Но одновременно следует отметить и при меры полного соответствия компонентов в обоих языках, например: kindhearted - добросердечие, handcrafted - ручной работы, householder - домовладелец, heartbeating - сердцебиение и др.

    Кроме того, сложным английским словам в русском языке зачастую соответствуют словосочетания.

    Можно сказать, что словосложение является продуктивным способом словообразования и в русском, и в английском языках. Но несмотря на большое количество общих черт, словосложение в разных языках имеет свою специфику. Например, следует отметить особую продуктивность в английском языке определительность сложных слов, весьма многочисленных среди таких частей речи, как существительные, прилагательные и наречия. При этом степень сложности, то есть протяженность английского слова (В отличие от русского) теоретически неограниченна, так что композиты, состоящие из трех и более компонентов, не являются необычными с точки зрения своей длины единицами.

    Но все же чаще других встречаются двухэлементные сложные слова, вторыми по частотности являются трехэлементные, тогда как более протяженные относительно редки и характерны прежде всего для специальной лексики, где они выступают как удобные термины.

    Продуктивность словосложения английского языка обнаруживается еще и в том, что среди сложных здесь достаточно много окказионализмов, возникающих в речи соответственно намерениям адресанта и выполняющих особые функции в текстах различных жанров.

    Композиты могут быть образованы от слов различных частей речи. Но наиболее многообразными в семантическом плане являются сложные существительные, первым элементом которых выступают основы той же части речи. Именное сложение используется для передачи самых различных значений и их оттенков, оказывающихся своеобразными в каждом отдельном случае и базирующихся на внеязыковом опыте людей. Поэтому многие ученые видят практическую неограниченность образования в английском языке сложных слов, состоящих из двух существительных.

    Существуют различные модели сложения существительных, согласно которым принято выделять следующие группы субстантивных композитов:

    полносложные соединения, неполносложные соединения и сдвиги (Степанова, 1984: 112).

    Полносложными соединения являются существительные, первый компонент которых имеет форму основы слова, например: downtown, countryside, sunlight, timeshare, footwall и т.п. Неполносложными соединениями следует считать такие сложные существительные, первый компонент которых соединяется при помощи особого соединительного элемента: -a-, -i-, -s- или -(е)er-, например: linguakulture, handicraft, kindergarden т.п.

    Связь компонентов внутри сложного слова не произвольна: она обусловлена значением входящих в композит частей, их лексической сочетаемостью и грамматической структурой. Когда эта связь теряется, тускнеет значение слова, оно становится непонятным или приобретает новое значение.

    Как правило, в целом синтагматику новообразования (сложного слова) определяет семантическое содержание его компонентов, например, сложное существительное taxpayer соотносится с понятием smb. paying taxes. Однако английскому языку свойственны определительные композиты идиоматического характера, значение которых невыводимо из значений непосредственных составляющих. Так bookkeeping не «хранение книг», а бухгалтерия, счетоводство. Подобного рода композиты традиционно называются экзоцентрическими, их денотат находится как бы вне семантического содержания всего образования, выраженного эксплицитно (Малинин, 2002: 9). Некоторые лингвисты, например, к экзоцентрическим композитам относят так называемые посессивные сложные слова с семантикой обладания каким-либо признаком. Это известные в лингвистике бахуврихи типа harefoot, cockeyed и т.п. Но этот вопрос остается довольно спорным, так как подобные образования представляют собой результат метонимизации, то есть не морфологического, а семантического словообразования. И поэтому невозможно соотнести подобные образования с определенным словообразовательным способом вне контекста употребления. Например, dormouse может быть и орешниковой мышью (соней) (не бахуврихи) и человеком по признаку нахождения в опочивальне dorm, то есть бахуврихи, и это становится ясно только в определенном контексте.

    Экзоцентрические сложные слова представлены преимущественно в социально окрашенных слоях лексики английского языка, в профессиональных словарях, где они могут быть даже терминами (Малинин, 2002: 10). Так, например, экзоцентрика широко представлена в лексиконе цветоводов, где эти слова называют сорта и виды цветов: buttercup, harebell, ribwort и т.п.

    Экзоцентрические сложные слова, составляющие большие пласты лексики практически во всех формах проявления английского языка, особенно активно используются в обиходно-разговорной речи благодаря их высокой экспрессивности и эмоциональности. А основным признаком, отличающим сложные экзоцентрические слова от остальных групп композитов, является невозможность их трансформации по их составляющим.

    Структура сложного слова, то есть характер соединения компонентов главного и зависимого слова, наличие и отсутствие аффиксов и соединительных гласного и согласного, порядок расположения основ в составе сложного слова определяется лексико-грамматической природой слова, принадлежностью его к определенной части слова, емкостью его семантики, его синтаксическими и словообразовательными связями, стилем языка, в котором оно употреблено.

    На жизнь сложного слова оказывает огромное влияние его семантика.

    На продуктивность, распространенность и соотносительность основ в пределах одного и того же слова влияют разные оттенки или значения оттенков, заключенных в одном и том же слове. В сложном слове имеется соотнесенность компонентов: потеря значения одного из них зачастую затемняет и значение другого.

    Итак, все сложные слова образуются из компонентов, значение которых может оставаться стабильным на протяжении столетий и даже тысячелетий. Но встречаются и компоненты, значение которых может измениться от эпохи к эпохе. Сложные слова с такими компонентами подвергаются своеобразным деформациям. Сама система словосложения построена так, что в языке не появляется абсолютно новых слов, но нельзя не отметить и тех качественных изменений, которые возникают при образовании сложных слов и которые заключаются, прежде всего в том, что возникшее новое слово всегда обладает значением, отличающимся от того значения, которого лишилось в компоненте словосочетание. Особенно показательны в этом явления ономастики и топонимики.

    Сложные безаффиксальные и аффиксальные слова в процессе исторического развития могут превратиться в производные слова в том случае, если значение первого или второго компонента погаснет, и основа полнозначного слова станет аффиксальной. Со временем части сложного слова могут утратить свое самостоятельное значение и превратиться в аффиксы. Примером этому могут служить полуаффиксы (полусуффиксы и полуприставки), например, полусуффикс -man. В английском языке существует существительное man со значением: человек, мужчина, работник, пешка и т.д. Слово man может являться также компонентом сложного слова. Но постепенно самостоятельное значение этого слова отходит на второй план, образуется новое словообразующее значение - значение профессии или занятия.

    1.3.2 Мотивы композитообразования и употребления

    Рассматривая словосложение, нельзя обойти стороной мотивы образования композитов, так как употребление или образование в речи сложных слов определенным образом мотивируется говорящим в каждом конкретном случае. Под мотивом в данном случае понимается причина, побуждающая говорящего употребить в процессе речи для обозначения того или иного предмета или явления именно композит, а не другую конструкцию, например, словосочетание. В процессе речи говорящий часто сталкивается со случаями, когда для обозначения какого-либо предмета или явления нет указательного однословного наименования.

    В английском языке одним из продуктивныхспособов словообразования является композитообразование. Именно поэтому новые слова в сфере номинации английского языка создаются часто и за счет образования композитов, и появление у компетентного говорящего целеустановки на композитообразование при отсутствии нужного названия в лексиконе вполне естественно. Мотивом в данном случае и является отсутствие необходимого наименования. Похожее положение возникает и тогда, когда говорящему нужно выразить множественное число у имен существительных, обладающих, например, вещественным значением, выход из этого положения говорящий может найти, применив композитную конструкцию, так называемые, нестойкие сложные слова, например: imageright, double-dip и др. Разница состоит лишь в том, что в первом случае отсутствует наименование, а во втором - грамматическая форма. Но и восполнение грамматической формы множественного числа происходит не на чисто морфологическом уровне, а на уровне лексемно-морфологическом, поскольку конституент, имеющий множественное число, обладает еще и лексическим значением.

    Другой мотив состоит в том, что носители языка предпочитают использовать семантически мотивированные слова, так как они легко и прочно закрепляются в сознании. Поэтому немотивированные слова иногда заменяются прозрачно мотивированными композитами, например, platform вместо perron.

    Мотивом для образования композитов может служить и устаревание какой-либо номинативной единицы, если она утратила свою наглядность или ее мотивация перестала соответствовать действительности. Особенно следует подчеркнуть, что новые номинации часто призваны формировать особое мнение (например, заимствованный из немецкого языка композит Gastarbeiter вместо wetback) или сделать прозрачным иное видение предмета или явления, выразить его иную сущность.

    Одним из важных мотивов для образования и употребления композитов является экономия места. Таким мотивом руководствуется, например, журналист, пишущий корреспонденцию в газету. Авторы могут руководствоваться также еще одним мотивом - стремлением к необычности, большей выразительности близко стоящей конструкции (Вашунин, 1990: 25).

    Мотивом может быть и особое «чувство текста», заключающееся в стремлении не повторять, если это возможно, уже употребленную конструкцию. Благодаря параллельному употреблению композитов и словосочетаний можно значительно разнообразить речь.

    Мотивом, который имеет далеко идущие последствия, является и стремление говорящих избегать громоздких конструкций вообще. Процесс универбации понятий, который может использовать говорящий, приводит к образованию однословного наименования, которое значительно легче применить при конструировании речи.

    Мотивом для композитообразования выступает и потребность в акцентировании смыслов. Мотивы, создающие целеустановку на образование и употребление композитов, возникают в процессе речепроизводства, поскольку «акты речи начинаются с обозначения определенных элементов» (Вашунин, 1990: 26).

    Между мотивами, ведущими к образованию и употреблению композитов, и функциями композитной конструкции в английском языке существует самая непосредственная зависимость.

    Целеустановка на выбор или образование в процессе речи какой - либо номинативной единицы чаще всего возникает на основе не одного, а нескольких мотивов. При этом одни мотивы ведут к выработке целеустановки на композитную конструкцию, другие появление такой целеустановки не предусматривают, эти последние можно было бы назвать контрмотивами (Вaшyнин, 1990: 27). Мотивы и контрмотивы могут возникать в процессе одного и того же акта наречения. В этом случае возникает конфликт. Так, например, стремление к краткости выражения объемной субстантивной группы слов нацеливает говорящего на образование композита, но многосоставный композит уменьшает обозримость данной конструкции, затрудняет ее быстрое членении, а тем самым и моментальное понимание, необходимое в речи. Таким образом, стремление к краткости выражения и стремление к обозримости вступают между собой в конфликт. При этом конфликты между мотивами и контрмотивами, возникающие при выработке возможности или невозможности образования композитов, могут быть обусловлены как общими языковыми законами и тенденциями, так и закономерностями языковых уровней (фонетики, грамматики, лексики). Возникновение нового сложного слова в речи знаменует собой победу мотивов над контрмотивами (Вашунин, 1990: 27).

    1.3.3 Характер отношений между компонентами композита

    Композиты образуются в языке двумя основными путями (если не принимать во внимание заимствования): а) по моделям, имеющимся в языке, и б) из словосочетаний. Причем при анализе сосуществования языковых явлений в одну эпоху (в синхронном плане) зачастую очень трудно решить, какие сложные слова были созданы по образцам моделей языка, а какие возникли из словосочетаний. Только прослеживание исторической последовательности развития языковых явлений (диахронный метод) при исследовании позволяет наметить пути создания сложных слов по моделям и из словосочетаний (Василевская, 1962: 5).

    Но, все таки, сложные слова тесно связаны со словосочетаниями, поэтому можно выделить три основных отличительных признака композитов. Первым отличительным признаком композита от словосочетания является его цельнооформленность. Вторым отличием является несвободный порядок расположения композитов внутри сложных слов. И третьим отличительным является то, что сложное слово - это высшая ступень абстракции по сравнению со словосочетанием, это более экономичное и выразительное средство общения.

    Можно предположить, что если есть сложное слово, то есть и словосочетание, из которого возник композит, но при этом часто происходит разрыв семантических связей. Причем сложное слово, получившее новое семантическое наполнение, настолько изолировалось, что его значение нельзя просто выводить из старого словосочетания, из которого оно возникло.

    Переход от синтаксического сочетания к сложному слову является столь постепенным, что между ними нельзя провести четкой грани. Это обнаруживается уже в колебаниях орфографии современных языков относительно слитного или раздельного написания многих сложных образований, такие колебания привели в некоторых случаях к промежуточному способу написания с использованием дефиса. В английском языке раздельное написание очень часто встречается там, где в других письменных языках обязательным является слитное написание. В среднеанглийском даже те сложные слова, которые образованы по индоевропейскому типу, очень часто писались раздельно.

    Относительность различия между сложным словом и группой слов может быть основана лишь на том, что причина, вызывающая это различие, проявляется с разной степенью интенсивности (Пауль, 1960: 389]. Написание создает впечатление, будто различие между сложным словом и словосочетанием заключено в том, что члены сложного слова при произнесении теснее примыкают друг к другу, чем члены словосочетания. Однако, такие сочетания, как сочетание артикля с существительным, существительного с атрибутивными прилагательными или с зависимой формой родительного падежа, характеризуются такой же непрерывностью, как и отдельное слово. Различие между сложным словом и словосочетанием усматривали также в ударении. Единство слова создается благодаря тому, что один из элементов слова, на который падает главное ударение, доминирует над всеми прочими элементами, в той или иной мере ему подчиненными. Этим же, однако, характеризуется единство предложения, единство любой части предложения, состоящей из нескольких слов и вообще единство любой группы тесно взаимосвязанных между собой слов (Пауль, 1960: 388). На самостоятельное слово очень часто падает столь же слабое ударение, как и на менее значимый компонент сложного слова.

    Рассматривая структурные особенности, сложное слово можно отличить не только от словосочетания, но и от аффиксальных производных слов. Например, с точки зрения логического содержания, английское производное слово citizen - горожанин и townsman - городской человек мало чем отличается друг от друга. Но семантические особенности этих слов, в соответствии с различием в их cтpyктype, все же разные. В слове townsman основа town - указывает на признак, а полусуффикс -man- на принадлежность этого признака какому-то лицу, какому-то человеку, так же как и в слове towndweller. Однако между словами citizen и townsman имеется существенное различие в структурно-семантическом отношении. В слове citizen имеется один полнозначный компонент - основа city-, имеющий известную непосредственную соотнесенность с действительностью и выступающий как основа непроизводного (для современного языка) слова city и как полнозначный компонент других производных и сложных слов, например:

    city - городской, citycourt - магистратский суд u т.n.

    Итак, большинство ученых выделяет при основных критерия сложного слова: более абстрактное значение, определенная последовательность компонентов и цельнооформленность. Но основными, все таки, являются два последних признака, так как именно при рассмотрении особенностей структуры, сложное слово можно отличить как от словосочетания, так и от производного слова.

    Массмедийный дискурс - это своего рода подвижный речевой континуум, который существует как бы между двух основных полюсов: функции сообщения и функции воздействия, в соответствии с этим и избираются средства вербализации данных функций.

    Словосложение является одним из наиболее продуктивных способов номинативного словообразования во всех стилях речи.

    Результатом словосложения является сложное слово, которое обладает следующими признаками: цельнооформленность, несвободный порядок расположения компонентов внутри сложного слова и более высокий уровень абстракции по сравнению со словосочетанием. Но последний признак не является обязательным.

    Возникновение композита мотивируется говорящим в каждом конкретном случае. Основным мотивом словосложения (как и словообразования вообще) можно считать отсутствие необходимого наименования в языке. Мотивом образования композита может быть и желания говорящего сделать свою речь более эмоциональной.

    Особое значение имеет изучение функций сложных слов. К основным функциям словосложения относятся: номинативная функция, текстообразующая функция, морфологическая функция, дессимилятивная функция и т.д. К функциям словосложения относится также реализация принципа языковой экономии.

    2. Сохранение семантики английских сложных слов в текстах современных средств массовой информации на русский язык

    2.1 Транслатологические особенности английских композитов

    Опыт работы с различного вида текстами и встречающимися в них сложными образованиями свидетельствует о необходимости прояснения транслатологических особенностей композитов различных видов. Адекватный перевод отдельных слов и цельного текста с одного языка на другой связан с распознаванием присущих слову значения и смысла, с проблемой перекодирования значения слова в его смысл. В данном параграфе рассматриваются трудности перевода английских многокомпонентных сложных слов, представляющих собой атрибутивные словосочетания, предложения-имена, различные субстантивированные части речи. Эквивалентный перевод значения таких лексических единиц на родной язык затруднен их сложной структурой, многозначностью их компонентов, необходимостью предварительно разбить словосочетание на отдельные, связанные по смыслу группы и т.п.

    Анализ газетно-публицистических текстов показал, что в них широко представлены сложные единицы. Мы исследовали структуру и семантику как «чистых» атрибутивных единиц, состоящих из имен существительных, так и «смешанных», имеющих в своем составе причастия прошедшего времени, имена прилагательные, числительные, предлоги и т.д. Очень часто такие многокомпонентные композиты графически оформлены через дефис.

    Как известно, не существует единого мнения о природе и статусе таких слов, что связано с трудностью установления границы между словосочетанием и сложным словом в английском языке. Наша точка зрения совпадает с точкой зрения тех авторов, которые относят к композитам и те промежуточные состояния, когда словосочетание находится на пути к семантическому стяжению, т.е. потенциально к сложным словам.

    Итак, как правило, общее значение сложного слова выводится из значений его составляющих, хотя сочетание слов в определённых значениях всегда приводит к созданию нового смыслового единства. Безусловно, формальная и семантическая структура русского переводного текста определялась структурой английского оригинала. Газетно-публицистический текст в плане содержания представляется вполне символичным, а вследствие этого и формульным по структуре: т.е. речевая формула становится здесь средством номинации сложных понятийных единиц, которые требуют, с одной стороны, максимальной полноты охвата содержания, а с другой - предельной узнаваемости и свободной воспроизводимости. В процессе перевода устанавливаются определенные отношения между двумя текстами на разных языках. Сопоставляя такие тексты, можно раскрыть внутренний механизм перевода.